Представитель российского МИДа Мария Захарова, комментируя задержание в Атлантическом океане танкера российского «теневого флота» Tagor (IMO: 9282481) заявила, что французские власти «безосновательно оправдывают свои действия [досмотр и задержание] ссылкой на статью 110 Конвенции ООН по морскому праву 1982 года». Захарову цитирует РИА «Новости».
«В понедельник власти Франции сообщили, что их военные задержали в Атлантическом океане танкер Tagor. Как заявили РИА Новости в посольстве РФ в Париже, Франция не уведомляла российскую сторону о своих действиях. В дипмиссии отметили, что капитаном танкера, предварительно, является гражданин РФ. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков назвал действия Франции незаконными и граничащими с пиратством.
"Французы безосновательно оправдывают свои действия ссылкой на статью 110 Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, которая предусматривает возможность проведения осмотра судна в открытом море, если оно „не имеет национальности”, — отметила Захарова».
Полный комментарий на сайте МИД от 2 июня 2026 года содержит еще более жесткие формулировки в адрес Парижа:
«31 мая французские военные при поддержке британцев остановили в открытом море, более чем в 400 морских милях от побережья Бретани, судно „Тагор”, шедшее из российского порта Мурманск в Камерун практически без груза, за то, что судно якобы несло „ложный” флаг.
Посольство России во Франции потребовало от Парижа предоставить полную информацию об обстоятельствах задержания и предпринимает исчерпывающие меры для защиты российских граждан из числа членов экипажа.
Французы безосновательно оправдывают свои действия ссылкой на статью 110 Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, которая предусматривает возможность проведения осмотра судна в открытом море, если оно „не имеет национальности”.
Заявления французских властей о том, что их действия якобы осуществлены в соответствии с нормами международного права, представляют собой очередной пример европейского правового нигилизма и переписывания норм под себя. Международное морское право позволяет военному кораблю остановить и в строго ограниченных случаях досмотреть судно в открытом море. Однако возможность принудительного изменения маршрута судна и его конвоирования из открытого моря — морского пространства, в котором действует неограниченная свобода судоходства, — в порт государства военного корабля международными договорами не предусмотрена.
He говоря уже о ссылках Президента Франции Э.Макрона на некие „международные” санкции, за нарушение которых это судно было перенаправлено во французский порт. Напоминаем, что международными являются только те санкции, которые утверждены Советом Безопасности ООН, а незаконные односторонние ограничительные меры, принятые европейцами, могут стать международными лишь в воображении франко-британского пиратского тандема. Противоречие таких „санкций” международному праву неоднократно констатировано Генеральной Ассамблеей ООН.
Обращаем внимание наших европейских коллег на то, что суда, работающие в их интересах, нередко ходят под „удобными” флагами. Перенос французами борьбы с такими судами в пространства открытого моря, где действует свобода судоходства, может дорого обойтись всему мировому торговому судоходству».
В действительности же Франция имела все основания, чтобы остановить и сопроводить танкер и вот почему:
ВМС Франции задержали Tagor 31 мая в 400 морских милях (более 700 км) к западу от французского полуострова Бретань — по подозрению в использовании ложного флага. Морская префектура заявила: «Изучение документов подтвердило сомнения относительно нарушений, связанных с использованием флага». Операцию проводили при поддержке Великобритании.
Отсутствие регистрации у судна подтверждают и данные сервисов для глобального мониторинга морских судов. Так, согласно базе Equasis, Tagor неоднократно менял флаги: судно ходило под флагом острова Мэн, Маршалловых островов и Панамы. С сентября 2025 года оно сменило флаг на гвинейский, который в базе помечен как «ложный» — то есть подтверждений его регистрации в юрисдикции заявленного государства нет в других базах. С марта 2026-го — мадагаскарский, рядом с которым в базе Equasis так же значится: False.
Аналитики сервиса Starboard Maritime Intelligence тоже подтверждают, что флаг Tagor — ложный:
«Судно передает данные о своем флаге через систему AIS, однако соответствующей записи в глобальной базе данных IMO обнаружить не удалось. Хотя тип судна и характер его деятельности предполагают, что оно должно быть зарегистрировано, отсутствие подтвержденной связи не позволяет компании Starboard подтвердить действительность заявленного флага».
Все это как раз и дает Франции законное право на действия по статье 110 Конвенции ООН по морскому праву (UNCLOS), в безосновательности применения которой Захарова обвиняет французские власти, — военный корабль любой страны имеет право определять фактическое государство флага и статус судна, подозреваемого в отсутствии национальности:
Статья 110
ПРАВО НА ОСМОТР
1. За исключение случаев, когда акты вмешательства основаны на правах, устанавливаемых международными договорами, военный корабль, встретивший в открытом море иностранное судно, иное, чем судно, пользующееся полным иммунитетом в соответствии со статьями 95 и 96, не вправе подвергать его осмотру, если нет разумных оснований подозревать, что:
a) это судно занимается пиратством;
b) это судно занимается работорговлей;
c) это судно занимается несанкционированным вещанием, а государство флага военного корабля имеет юрисдикцию в соответствии со статьей 109;
d) это судно не имеет национальности;
e) хотя на нем поднят иностранный флаг или оно отказывается поднять флаг, это судно в действительности имеет ту же национальность, что и данный военный корабль.
2. В случаях, предусматриваемых в пункте 1, военный корабль может произвести проверку права судна на его флаг. С этой целью он может послать шлюпку под командой офицера к подозреваемому судну. Если после проверки документов подозрения остаются, он может произвести дальнейший досмотр на борту этого судна со всей возможной осмотрительностью.
Что же касается возмущения Захаровой по поводу «принудительного изменения маршрута» и «конвоирования в порт», то и здесь МИД игнорирует ключевой факт. В частности, Захарова умалчивает, что, согласно сообщению французской прокуратуры, которое приводит BFMTV, Tagor не смог подтвердить свою национальность, что автоматически превращает его в stateless vessel — судно, которое не пользуется защитой принципа исключительной юрисдикции государства флага в той же мере, что обычные суда. Это прямо регулируется статьей 92 Конвенции ООН по морскому праву (UNCLOS):
Статья 92
СТАТУС СУДОВ
1. Судно должно плавать под флагом только одного государства и, кроме исключительных случаев, прямо предусматриваемых в международных договорах или в настоящей Конвенции, подчиняется его исключительной юрисдикции в открытом море. Судно не может переменить свой флаг во время плавания или стоянки при заходе в порт, кроме случаев действительного перехода права собственности или изменения регистрации.
2. Судно, плавающее под флагами двух или более государств, пользуясь ими смотря по удобству, не может требовать признания ни одной из соответствующих национальностей другими государствами и может быть приравнено к судам, не имеющим национальности.
Иными словами, Конвенция ООН по морскому праву (UNCLOS) гарантирует судам под государственным флагом право на мирный проход, однако отсутствие флага или фиктивная регистрация являются поводом для задержания. В апреле 2025 года этим правом воспользовалась Эстония, задержав танкер Kiwala (IMO: 9332810), шедший под ложным флагом Джибути. Это же судно, но уже под новым названием Boracay, 27 сентября 2025 года задержала Франция — на том же основании ложного флага.
После инцидентов с Kiwala и Jaguar в Минобороны Эстонии сообщили The Insider, что «если есть обоснованные подозрения, что судно не имеет государственной принадлежности — то есть не имеет права ходить под флагом какой-либо страны, — Конвенция даёт любому государству право принять такие меры».
Впрочем, российские власти заявляли о «незаконном вмешательстве в свободное судоходство» или «пиратстве» всякий раз при подобных инцидентах. Так, например, в случае с танкером Boracay Путин обвинял французские власти в «пиратстве»:
«Ну это пиратство [остановка судна]. Этот случай мне известен. Танкер захвачен в нейтральных водах, без всякого основания. Там, видимо, искали какие-то, может быть, военные грузы, беспилотники, еще что-то такое. Ничего там этого не было и быть не может».
А в случае с перехватом нефтяного танкера GRINCH (IMO: 9288851) в январе 2025 года — так же шедшим под ложным флагом, постпред России про ОБСЕ говорил об «абсолютном беззаконии».
Говоря о Tagor, стоит отметить, что помимо прочего, капитан Tagor, как утверждают во французском ведомстве, отказался выполнять законные требования военных:
«Капитан танкера, который заявлял, что является гражданином России, неоднократно отказывался выполнять распоряжения Военно-морских сил Франции, поэтому возникла необходимость взять судно под контроль», — пояснил прокурор Бреста Стефан Келленбергер.
Кроме того, Tagor находится под санкциями США, Евросоюза и Великобритании и согласно данным открытой базы Opensanctions.org, подозревается в перевозке российской или иранской нефти в обход международных ограничений.
При этом судно аффилировано с нефтетранспортным магнатом Мохаммадом Хоссейном Шамхани (Mohammad Hossein Shamkhani) — сыном представителя силовых структур Али Шамхани, который был советником бывшего верховного лидера Ирана Али Хаменеи.
Все это и стало и основанием для дальнейшего расследования и направления судна в порт.
Теперь вернемся к тезису МИД о неправомерности упомянутых санкций как таковых. Захарова утверждает, что «международными являются только те санкции, которые утверждены Советом Безопасности ООН», а все односторонние якобы незаконны и «противоречат международному праву». Это очень удобная, но совсем не реалистичная картина мира, которая, вероятно, есть лишь в сознании представителя МИД.
Санкции СБ ООН действительно являются единственными универсальными мерами, которые обязательны для всех государств-членов ООН. Это прямо следует из Главы VII Устава ООН (статья 41). Однако это не значит, что односторонние санкции находятся вне правового поля — суверенные государства имеют право вводить автономные (односторонние) ограничительные меры.
Генеральная Ассамблея ООН действительно приняла несколько резолюций, осуждающих такие меры (unilateral coercive measures). Эти документы, продвигаемые Россией, Китаем, Ираном и рядом других развивающихся стран, содержат жесткие формулировки. Например, в резолюции A/RES/78/202 «Human rights and unilateral coercive measures» от 19 декабря 2023 прямо говорится, что такие меры: «<...> нарушают принципы суверенного равенства государств, невмешательства во внутренние дела других государств и Устав ООН».
Но здесь важно четко понимать правовую природу этих документов. Резолюции Генассамблеи носят исключительно рекомендательный характер и не создают обязательных норм международного права. Это прямо следует из статьи 10 Устава ООН:
«Генеральная Ассамблея уполномочивается обсуждать любые вопросы или дела в пределах настоящего Устава или относящиеся к полномочиям и функциям любого из органов, предусмотренных настоящим Уставом, и […] делать рекомендации Членам Организации Объединенных Наций или Совету Безопасности или и Членам Организации и Совету Безопасности по любым таким вопросам или делам».
На сайте ООН в материале, озаглавленном «Как в ООН принимаются решения», прямо сказано:
«Иными словами, резолюции, принятые Генеральной Ассамблеей не имеют юридической силы для государств-членов. Единственными резолюциями, которые потенциально могут иметь юридическую силу, являются резолюции, принятые Советом Безопасности».
По состоянию на 4 июня танкер по-прежнему стоит на якоре у берегов Франции, на его борту проводят следственные действия. Капитан танкера допрошен и отпущен из-под стражи; его имя не называется, известно лишь, что он гражданин России.